Для всего мира Конфуций — почти что символ Китая, для самих китайцев — больше чем символ. Неспроста во времена пресловутой «культурной революции» с Конфуцием боролись, как с живым врагом, не колеблясь вовлекали многомиллионные массы в изнурительную (и надо добавить — абсолютно безрезультатную) кампанию по разоблачению «чуждого элемента» и истерично призывали разбить «собачьи головы» тех, кого заподозрили в симпатиях к великому соотечественнику.

Действительно, Конфуций — тогда, сейчас и всегда — олицетворял незыблемость устоев Поднебесной и менталитета ее подданных, независимо от того, какие силы и люди находились у власти.
    Конфуций учил и служил, проповедовал и скитался, предпочитая (как впоследствии Сократ у эллинов) устное слово письменному. После смерти Учителя его ученики собрали и систематизировали все сколь мало-мальски известные высказывания. В итоге получилась ставшая сразу же канонической священная книга «Лунь юй» («Суждения и беседы») — один из величайших и известнейших памятников человеческой мысли. Величие его — в простоте. Пять понятных всем и каждому принципов: 1) мудрость; 2) гуманность; 3) верность; 4) почитание старших; 5) мужество. На их основе выстраивается логически безупречная система идей, призванных упорядочигь общественную жизнь, связать воедино интересы государства и личности.
     Что необходимо для достижения всеобщего блага? — Процветание государства. Что необходимо для процветания государства? — Благосостояние народа. Что необходимо для благосостояния народа? — Благоустройство в семье. Что необходимо для благоустройства в семье? — Умиротворение сердца, успокоение самого себя. Достижение подобного идеала вполне возможно, если только не изменять правдивости и постоянно стремиться к высшей премудрости.
     Этические взгляды Конфуция опираются на естественное стремление человека к счастью. Такой подход в поисках перво-фундамента нравственности присущ многим философским учениям Запада и Востока. Конфуций в этом не оригинален. Он лишь внес специфический «китайский аромат» в копилку общечеловеческих ценностей.
     Нравственные принципы вытекают из всей сути учения Конфуция. Само же учение, как оно формулируется в классическом каноне «Лунь юй», представляет собой собрание кратких (по преимуществу) изречений и лаконичных диалогов с учениками, распределенных на 20 небольших глав. Каждая из них распадается на ряд самостоятельных эпизодов, связанных с тем или иным высказыванием Конфуция. В этом случае обязателен зачин: «Учитель говорил (сказал)»:
Учитель говорил:
    — Не радостно ль учиться и постоянно добиваться совершенства ? И не приятно ли, когда друзья приходят издалека ? Не тот ли благороден муж, кто не досадует, что неизвестен людям? <...>
    Учитель сказал:
    — Правитель, положившийся на добродетель, напоминает северную полярную звезду, которая замерла на своем месте средь сонма обращенных к ней созвездий.
    В обычной практике изложения конфуцианских идей приведенные рефрены опускаются. Зато каждое изречение, каждая фраза, каждое слово подвергается разностороннему толкованию и выявлению содержащейся в них многозначности — сообразно с подходом самого Конфуция:
Три сотни песен заключены в одной строке, гласящей:
«Его мысль не уклоняется».
    Есть такое философское понятие — «абстрактный гуманизм», когда о человеколюбии рассуждают вообще, как правило, высокопарно и без всякой практической направленности. Гуманизм Конфуция не имеет ничего общего с подобным идеологическим и теоретическим фантомом — он конкретен, обращен к живым людям — его современникам, а от них через головы многих поколений — к нам с вами:
     — Прекрасно там, где человечность. Как может умный человек, имея выбор, в ее краях не поселиться?
     — Лишенный человечности не может долго оставаться в бедности, не может постоянно пребывать в благополучии. Кто человечен, тому человечность доставляет удовольствие, а умному она приносит пользу.
     — Лишь тот, кто человечен, умеет и любить людей, и чувствовать к ним отвращение.
     — Устремленность к человечности освобождает от всего дурного. <...>
     — Каждый ошибается в зависимости от своей пристрастности. Вглядись в ошибки человека, и познаешь степень его человечности.
    Когда же у Царя всех китайских мудрецов однажды поинтересовались, как наилучшим образом выразить суть понятия «человечность», он ответил: «Это — любовь к людям». Конфуций не был ни отшельником, ни аскетом. Однако воздержание и Умеренность были возведены им почти что в идеал:
     — Я радость нахожу и в том, когда живу на отрубях с водой, сплю, положив ладошку вместо изголовья. Богатство, знатность, обретенные нечестно, мне кажутся проплывшим мимо облаком. <...> Расточительность ведет к непослушанию, а бережливость — к захудалости. Но лучше захудалость, чем непослушание.
Ориентир же в человеческих отношениях таков:
     — Главное будь честен и правдив; с теми, кто тебе не равен, не дружи и не бойся исправлять свои ошибки.
Во всем мире известен и другой афоризм Конфуция:
     — Бывают три полезных друга и три друга, приносящих вред. Полезны справедливый друг, чистосердечный друг и друг, который много знает. А вредны льстивый друг, двуличный друг и друг красноречивый.
     Самосовершенствование должно быть направлено не на самого себя, а на всеобщее благо, или, говоря словами самого Конфуция: «Совершенствовать себя, — чтобы тем самым обеспечить благоденствие других». В «Лунь юй» сохранилось немало драгоценных свидетельств о характере самого Учителя, бережно и с любовью собранных его учениками:
     В своей деревне Конфуций казался простодушным и косно-^ язычным, а при дворе и в храме предков он говорил красноре-ш чиво, хотя и мало. В ожидании аудиенции, беседуя с низшимищ чинами, он казался ласковым, в беседе с низшими чинами —| твердым. В присутствии князя он двигался с почтительным и^ важным видом. <..> Он носил черный кафтан с халатом мз| каракуля. Белый — с дохой из пыжика и желтый — с лисьей шубой. Для дома у него был длинный меховой халат с коротким правым рукавом. Во время сна всегда пользовался коротким одеялом в половину своего роста. Сидел на коврике из толстых шкур лисицы и енота. <...> Он не отказывался от облушенного риса и мелко нарезанного мяса. <...> Ел немногой <... > Даже когда ел грубую простую пищу, то всегда приносил из ее немного в жертву и при этом выражал всем своим видом строгую почтительность.
     Уже здесь содержится намек на одну из характернейшихд черт традиционного китайского мировоззрения — культ предков и почитание родителей. Конфуций много сделал для укрепления данного устоя социального бытия и общественной гармонии. Ритуал — вообще одна из центральных категорий «Лунь юй». Регламентация знаменитых «китайских церемоний» во многих своих в последствии канонизированных моментах восходит именно к Конфуцию и основанному на его учении конфуцианству, не без основания названному религией ученых. Конфуцианская концепция этикета неотделима от общих гуманистических установок:
    — Быть человечным к ритуалу, значит победить себя и возвратиться.
    Если однажды победишь себя и возвратишься к ритуалу, все в Поднебесной согласятся, что ты человечен. От самого себя, не от других, зависит обретение человечности.
    Знание и ученость возведены Конфуцием в подлинный культ. Достичь их вершин невозможно без изнурительного ученического труда и учета тех многочисленных опасностей, что подстерегают подвижников на этом пути:
     — Когда стремятся к человечности, но не хотят учиться, то это заблуждение приводит к глупости. Когда стремятся проявить свой ум, но не хотят учиться, то это заблуждение ведет к распущенности. Когда стремятся быть правдивым, но не хотят учиться, то это заблуждение приносит вред. Когда стремятся к правоте, но не хотят учиться, то это заблуждение приводит к грубости. Когда стремятся быть отважным, но не хотят учиться, то это заблуждение приводит к смуте. Когда стремятся к непреклонности, но не хотят учиться, то это заблуждение приводит к безрассудству.
    Китай велик и могуч. Потенциал китайского народа неисчерпаем. Главной заботой великих сынов Поднебесной во все времена было — процветание государства. Из недр народных, из самых глубин народного духа вышло немало великих мудрецов. Конфуций на две головы выше любого из них.